Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

(no subject)

возвращаясь к книге дочки, Марии Ривы, что раскрыла маленькие ухищрения женские Марлен для поддержания идеального образа

даже если так всё и было, от знания всех этих нюансов магия не истрачивается

для меня
почему-то

ну это же логично, Марлен не эльф бесплотный, поддерживать себя в великолепной форме до преклонных лет - самоотверженность и самодисциплина

всё для нас, для зрителей

а с дочкой вот так
не получилось близости, случается, не важно, нам читателям не важно

дело не в интонации (дочкины обидки, ревнивое бубубу)

дело в /информации/
ценно!
быт, детали, фактура - подробно, с немецкой тщательностью

подумаешь, что между чуждость двух сильных характеров

но приукрашенная жизнь - читывали, тут же забывали

а здесь живая книга, не ушла в небытие






но интереснее всего про Марлен - сама Марлен


Мне пришлось брать специальные уроки, готовясь к «экзотическому танцу», исполнять который я должна была «паря в воздухе». Танец казался таким нелепым, что от смеха я сбивалась с ритма.

У нас с Ирен возникла идея, казавшаяся интересной, но не принесшая ожидаемого результата. Так вот, это были шаровары, сделанные не из материи, а из сотен маленьких цепочек, которые при движении издавали бы мелодичный звук. Поскольку от меня всегда ожидали чего-то нового, необычного, я хотела осуществить задуманное и выстаивала часами, пока два человека укрепляли вокруг каждой ноги множество маленьких цепочек.

Все на студии говорили об этой новой гигантской идее, и наконец наступил день, когда я (танец был основательно отрепетирован) «вошла в декорацию». Звучала музыка Стравинского, кстати, именно из «Весны священной», и я сделала первый широкий шаг.

Вдруг раздался какой-то звук: крак, крак, крак. Цепочки стали рваться одна за другой, затем попарно, затем все больше и больше, пока на мне ничего не осталось. Всеобщая паника! Меня втиснули в машину и доставили в гримерную вместе с Ирен, рыдающей на моем плече.
Я успокаивала ее, говоря: «Мы должны придумать что-нибудь другое и забыть про эти злосчастные цепочки». Она не верила, что можно изобрести что-либо равное тому эффекту, который давали цепочки.
/.../
«Золото», — подумала я. Но чем достигнуть золотой эффект на экране? А если золотой краской?.. Ноги нужно покрасить золотой краской, простой мебельной краской. Я едва дождалась звонка от Ирен, чтобы сообщить ей, что проблема решена и на следующее утро можно назначить съемку.
Она пришла в гримерную в шесть утра. Две молоденькие гримерши в упоении малевали мои ноги толстыми кистями. Все помещение пахло краской, а весь пол был в золоте. Это было прекрасно. Ирен улыбалась. Ровно в девять я появилась в студии. Всеобщий восторг! Вспышки фотоаппаратов. Появился режиссер, кивнул утвердительно головой, дали музыку, и я начала свой танец, на этот раз — никаких помех: золотая краска держалась.

Приблизительно через час я вдруг начала дрожать от холода. Принесли обогреватель, но и это не помогло. Меня стало знобить. Однако я закончила работу. Студийный врач пришел в тот момент, когда я пыталась спиртом снять краску с ног. Он сказал, что студия за «такой случай» ничего не может заплатить — это не входит в список профессиональных травм, на которые распространяется страховка. Об этой опасности я меньше всего думала. Врач сказал, что краска закупорила поры, потому и появился озноб. В результате мое здоровье подверглось опасности. Я успокоила врача. Я не хотела отказываться от краски.


Марлен Дитрих «Азбука моей жизни»









Collapse )


в гротескных персонажах у Марлен бездна самоиронии














Мария Рива, дочь Марлен, написала в своей книге, что мама поднимала грудь специальной липкой лентой, типа современного прозрачного скотча, а пальцы у нее были короткие и толстые

здесь на крупных планах видны изящные пальчики сорокатрехлетней Марлен
высокая своя (1944 год) грудь

зависть - плохо




Collapse )
апрель 2019

(no subject)

нравится стук (звук?) клавиатуры
очень нравится

и то, как быстро печатаю: смотреть на свои тонкие ловкие пальчики

диагноз ясен - графомания, /графоман я/

/графоман, который помнит всё/

для меня очень важно писать честно, не жеманничая и не стараясь выставить себя в выигрышном свете

как сказал Воденников, "писать не как для мамы"
условно
это когда смягчать начинаешь, накидывать на факты приятной расцветки материю с рюшами по краю

буду записывать только самое-самое, самое важное или любопытное

ну посмотрим, что запишется, в каком-то смысле пишу под диктовку, как бы ни кокетливо звучало
/само/
вот как-то да, само




вот, например, идём из сада с сестрёнкой старшей

- Лера, дома тебя ждёт большой-пребольшой сюрприз, отгадай с трёх попыток, какой?
- Это Буратино?


не знаю, почему первым назвала Буратино, да, любила фильм, всё время рисовала персонажей, забавно, что назвала не Мальвину или Пьеро

ещё у моей лучшей подруги Наташи С., которая жила в соседнем подъезде, у которой была невероятно интеллигентная бабушка, такая добрая и волшебная, каких только в фильмах показывают, а мама была в тюрьме, за то, что убила мужа, оттолкнула, он ударился головой об холодильник

вот, у Наташи в кладовке среди кучи сваленных игрушек был Он

пластмассовый Буратино Мечты

оранжевый

дома меня ждал Collapse )



в садике смотрела на детей, которые всё время шалили, всегда были громкими и весёлыми, если не весёлыми, то наоборот ревели, буянили, ссорились, в общем, ни секунды в покое, и понимала: кажется, другая

нравилось читать и рисовать

и наблюдать

нас, наблюдателей, было намного меньше в группе, двое-трое от силы

нам было скучно подвижные игры, гонялки, ну разве что прятки, это можно

но точно не беситься, не проказничать, не показывать мальчикам, что под юбкой в обмен на то же самое у них

откуда мы могли понимать про стыд?
ничего мы не понимали, но инстинктивное «ни за что не покажу, и ты не показывай, нет»

застенчивость, чистота

не заслуга, просто есть, изначальное

к слову, это осталось, как бы радикально не пыталась побороть свою стыдливость
хм
но она со мной, и даже дома переодеваюсь, когда никто не видит, хотя мне очень нравится моё тело, лицо

мои родители, бабушки и дедушки, сёстры и братья - мы все, наш род красивый, но вот так, даже в бане, которую обожаю, - неловко под взглядами

и это хорошо, это женское, пусть, /приняла/




в сон час никогда не спала, за все садичные годы, кажется, ни разу

лежала с закрытыми глазами и размышляла

вот вселенная - это что?
какой она формы?
может быть, она как и комната - куб, только огромный, и обязательно чёрный

а что за ним, за этим кубом?

этот вопрос беспокоил меня
осень 2018

(no subject)

1) поймать скотча в кадр

печальный глаз

очаровательное ухо










2) нейробиологи доказали, что очень важно прикасаться к друг другу

мы знали, знали

в глубинных прошивках наших







3) приснилось, что лечу к пункту назначения при помощи, вместе

сложно сказать, в общем с нашей собакой скотчем лечу, держа за хвост, такие чудеса

а во сне - а что такого







4) и одна из самых интересных лекций за текущий период

наконец-то узнала, что адронный коллайдер без н после а


моя Марлен

(no subject)

Я же ничего не написала про наше лето с М.

Про наше расставание.

На самом деле оно длилось дольше лета - сильно раньше началось.
И никто не виноват.
Просто, пришло наше время сначала отдалиться, потом разжать ладони.

Ничего не писала, было невозможно писать.
Переламывались оба.
Это был счастливый всё-таки брак.

А сегодня нашла у Марты Кетро очень точное:


Я хотела тебе рассказать о расставании, о том, что в нем самого странного и противного природе, нет, не противного - удивительного для человеческой природы, для тела, которое на самом деле простодушно и прямолинейно. Только что у тебя всё было: была кожа под пальцами, вкус чужого пота на языке, волосы, в которые можно запутывать пальцы, запах, тяжесть. Другого человека удивительно много, если однажды подпускаешь его близко, он осязаемый, он дышит, он наполняет две трети тебя, даже когда смирно спит в соседней комнате. И руки твои заняты объятием, жизнью, которая тоже тебя обнимает, - это не о чувствах, это о физическом присутствии тел, пульсирующих сердец, прохладных губ.
И после всего этого наступает момент, когда нужно опустить руки, для верности убрать их за спину и расстаться, разойтись. И тогда самым поразительным оказывается пустота - у тебе внезапно сразу больше ничего нет в ладонях. Всего, что только вот было, занимало, утяжеляло, наполняло, - от этого нет и следа. Сигналы, которые только что забивали все органы чувств, исчезли из эфира. Сначала кажется, что ты ослеп, оглох и окаменел вообще, как садово-парковый болван. Но нет, сердце, глаза и язык на месте, нос нюхает, уши на ветру трепещут, ботинки трут пятку, висок болит. Просто там, где у тебя был человек, его не стало, а так всё в порядке. И ты уходишь, думая разные мысли - как я теперь без этого, как поверить послезавтра, что он есть, и где моё всё?!
Собственно, только это и непостижимо в расставании, а остальное можно как-нибудь принять с помощью логики, надежды и пары успокоительных пилюль.
Я хотела тебе рассказать всё это, но не смогла, я больше не умею разговаривать с тех пор, как стала русалочкой с хорошенькими ножками и хорошенькими текстиками, я могу только написать - теперь далеко



и название подходит: http://marta-ketro.livejournal.com/492481.html
Амстердам

(no subject)

поэт Игорь Фёдоров очень напоминает Геннадия Шпаликова

та же чистота, наивность, лёгкость, нежность:



В который раз открываю
Дверь холодильника я.
И вновь ее закрываю:
Нету там ни хуя!

Чаял увидеть котлету,
Холодненького пивка…
А все ни хуя там нету:
Иней, горчица, тоска.


* * *


Ехать домой иль не ехать?
Ехать – не ехать домой?
Или же к другу заехать?
Или же всё же домой?

Нет, или всё-таки к другу?
Или домой? Или нет?
Так вот и ездишь по кругу
Вот уже несколько лет.






и Геннадий Шпаликов


П. Финну

Друг мой, я очень и очень болен,
Я-то знаю (и ты) откуда взялась эта боль!
Жизнь крахмальна,- поступим крамольно
И лекарством войдем в алкоголь!
В том-то дело! Не он в нас - целебно,
А, напротив,- в него мы, в него!
И нелепо ли бяше!- а лепо,
Милый Паша, ты вроде Алеко
И уже не помню кого,
Кто свободен руками, ногами,
Кто прощается с Соловками!
А к тебе обращается узник,
Алексеевский равелин...


* * *


Саша, ночью я пришел,
Как обыкновенно.
Было мне нехорошо,
Как обыкновенно.

Саша, темное окно
Не темнело лучше.
Саша, мне нехорошо,
А тебе не лучше.

Ничего я не узнал
Про тебя, любимый.
Только видел я глаза
Мне необходимые.


* * *


Просыпаюсь и хожу
Первый раз за эту зиму,
Самому себе служу -
Ежели необходимо.

Отпадает, если вдруг
В службе той необходимость,
Лени сладостный недуг
Озаряет нелюдимость.

Собеседник под рукой
За щекою, под подушкой,
Улыбнется не в укор
И задремлет простодушно.

Не дослушает, зато
Дремлет, не перебивая.
Потому за маетой
И такого не бывает.


* * *


В.П. Некрасову

Ничего не получалось,
Я про это точно знал,
Что всегда доступна частность
И неведом идеал.

Я его однажды видел -
Не во сне, а наяву,
Появился в лучшем виде,
Повалился на траву.

Мы во Внукове лежали,
Отменялся самолет.
Ничего уже не жаль мне,
Жалко вот,
Жаль мне только,
Жалко только
И тогда, да и теперь -
Ничего не знаю толком
О тебе и о себе.